Домашний уют
Борис Минаев: Прощание с пятиэтажками

Борис Минаев: Прощание с пятиэтажками

http://nimfa-ekb.ru/__kartinka/16_03_2017/105475_www.snob.ru_16032017.png

Когда я впервые об этом услышал, о сносе пятиэтажек, то сразу понял одну вещь. Для меня этот снос — отнюдь не многообещающий, «интересный» политический момент, потому что ни в какое «народное возмущение» я, увы, не верю. Больше того, я его боюсь. Не интересна мне и популярная идея о том, что «все это гигантская афера» и так далее. Ну, афера. А что, мало у нас гигантских афер? Мне кажется, что тема волнует всех нас совсем по другой причине.

Прощание с пятиэтажками — это вообще-то прощание с целой цивилизацией. С планетой. Ну а если совсем просто — это прощание со всей нашей жизнью. И дело даже не в том, что эту жизнь «выселят» куда-то в Новую Москву. Нет.

Я просто хорошо помню, что, когда мы, то есть наша семья, в начале 60-х переезжали в блочную девятиэтажку по улице Трехгорный Вал, 18 (дома этой серии, кстати говоря, тоже будут сносить), строители как раз «добивали» старую деревянную Пресню. Одноэтажные домики по Большевистской улице и вокруг в переулках. Выравнивали бульдозерами бывшие садовые участки с яблоневыми деревьями. Долбили или разбирали на кирпичи торчащие из голой земли печки. Волокли доски с торчащими гвоздями на грузовиках. По всей земле вокруг этих последних снесенных деревянных домов валялись осколки прежней жизни: покореженные куклы, катушки из-под ниток, старые календари, какие-то меховые шапки, тряпье, мусор… И все это пахло смертью.

Примерно то же самое ожидает и пятиэтажки. Вместе с ними исчезнут многие привычные вещи, например, родительские библиотеки. Исчезнет старая бытовая техника: а кому она нужна? Исчезнет вся эта мебель: кресла, диваны, «стенки». Когда Москву выселяли и заново вселяли в прошлый раз — это, конечно, были не только деревянные дома, но и коммуналки, — исчез целый слой московской бытовой культуры. Старые вещи тогда никто не берег. Их просто некуда было ставить в новых квартирах. Их выбрасывали тоннами. Посуда, эти смешные ситечки для чая, любимые самовары, старые пластинки на 78 оборотов с патефонами, старые ковры, зеркала, люстры, даже кузнецовские тарелки — все перекочевало в лучшем случае на барахолки и в комиссионки. А чаще просто на помойки. Это касалось и книг, и домашних архивов, и даже фотографий.

…Это была жизнь, сложившаяся как зыбкий островок между двумя мировыми бурями, двумя океанами, такой мостик между одной исторической пропастью и другой — после Сталина и перед Путиным. Пятиэтажки — это наши Фидель Кастро и Юрий Гагарин, вновь разрешенные Ильф и Петров и Сергей Есенин, такой золотисто-наивный, на дешевых фотопортретиках. Это страстная любовь к Хемингуэю и не менее страстная ненависть к фашистам, причем не только к немецким, а и вообще ко всем (а фашисты, по тогдашним понятиям, — это и расисты, это те, кто не любит, например, «наших» негров, «наших» арабов, «наших» вьетнамцев, ау, где вы, эти фундаментальные ценности советского человека?). Вера в инопланетян, в чудо-йогу, в есть ли жизнь на Марсе (да, конечно, есть, ее не может не быть!) — это все тоже пятиэтажки.

Пятиэтажки — это мир, который очень трудно вот так описать, настолько он сложен, многолик, многослоен. Пятиэтажки — это очереди и дефицит, радость по самым простым поводам: палка сухой колбасы, карп зеркальный, полудохлый в отделе «Свежая рыба», сосиски, пельмени, азу по-татарски в кулинарии. Вино «Алиготе». Сухое белое.

Пятиэтажки — это не только советское, но и постсоветское. Это первые «евроремонты», «Санта-Барбара», невиданная сантехника, которую вставили, блестящую и сказочную, в старые санузлы, это пластиковые окна, это утепление и улучшение, вновь, с помощью новых наворотов, улучшенная вручную жизнь, новенькие компьютеры между старых книжных полок, это мечта о том, что все будет хорошо&hellip.

И это мир, который мы потеряем вот-вот, на наших глазах. Он исчезнет, как исчезли Древний Рим и Древняя Греция. Его больше не будет.

Ну и вот я решил кое-что вспомнить про это дело. Да, конечно, это не то чтобы научное описание. «Занимательная археология». Но близко к тому. Довольно близко.

Я хочу рассказать вам про белый свет. Входишь, к примеру, на кухню вечером, когда зимой из школы пришел. И никого дома нет. Папа на работе дежурит, мама на занятиях ленинского университета миллионов. Нащупываешь правой рукой выключатель. И вдруг вспыхивает такой нестерпимо яркий белый свет. Это потому что у нас на кухне лампочка без абажура.

И настроение сразу портится. Ну что ж такое, в самом деле, думаешь ты, у всех все нормально, где-то красный абажур, где-то желтый, где-то синий, где-то зеленый. Бывают абажуры с бахромой, с рисунками всякими. В виде волшебной лампы Алладина. И только вот у нас голая лампочка. Как будто сейчас война или трудные послевоенные годы.

Я сажусь прямо в пальто на табуретку и долго, прищуриваясь, смотрю на эту голую лампочку. Затем я вздыхаю от безысходности жизни и иду в прихожую. Раздеваться и разуваться.

— Слушай, я не знаю, — устало отвечала она. — Завтра вот опять вечером на занятия иду. В пятницу мы в гости, к тете Розе, ты, я и папа. Мы давно, ты же знаешь, ей обещали. В субботу? Ой, нет-нет, извини, в субботу тоже не смогу, у нас на работе такой аврал.

Теперь лампочка отбрасывает страшные черные тени по углам. Теперь это уже не кухня, а какой-то фильм ужасов. Фантомас против Скотланд-Ярда.

— Знаешь, а ты прав. Уж слишком хорошо все видно при этом белом свете, — вздыхала мама, тоже пристально глядя на лампочку. — Как-то чересчур много подробностей.

Из-под нашего серо-синего буфета вдруг высовывалась вилка, которую мы потеряли год назад. Вилка обросла мхом, как какая-нибудь лесная кочка. И пахла она тоже лесом. В сырую погоду.

— Господи, как же я его долго искала! — всхлипывала она. — На папу еще накричала. Ну вот видишь, а ты говоришь — «белый свет, белый свет».

— Да… — сказала она сокрушенно. — Господи боже ты мой, сколько же пыли! Нет, я так не могу. Этот белый свет меня доконает.

Красивая пушистая пыль, похожая на лесной мох, быстро съеживалась и превращалась в обычную грязь. Так мы еще нашли старую мышеловку без мышей, сломанный карандаш и две чайных ложки.

Ну как вам объяснить получше? Знаете, такой свет бывает иногда летом, на солнце, в самую жару, когда стоишь где-нибудь в очереди за квасом и думаешь: ох, и ничего себе.

Думаешь: сейчас вот выпью кваса и пойду прямо-прямо. Пока вообще эта улица на фиг не кончится. Буду все идти, идти, идти. До самого конца.

И вот я сидел в абсолютно белой, какой-то даже прозрачной от этого белого света кухне, и думал, как это хорошо — если не будет денег. Папа перестанет спрашивать маму.

Однажды я пришел из школы зимой, опять включил белый свет, сел на табуретку прямо в пальто. И почему-то не пошел раздеваться. Мне было уютно и так. Я опустил голову на стол.

Белый свет был вокруг. Он был на всей планете. Белый прекрасный свет. Жаркое солнце. Красивые люди. Шум океана. Я его никогда не видел. Но я представлял себе, что он шумит именно так — пфф, пфф&hellip.

В тот раз приснившийся мне сон был похож на белый свет от нашей голой лампочки. Без абажура. Только вместо нее было солнце. А вместо нашей маленькой кухни — вся Земля.

После того как мама разменяла квартиру, несколько лет мы с Асей жили на Днепропетровской улице, в Чертаново. Это был интересный дом, грязно-серый блочный унылый длинный сундук с восемью подъездами и девятью этажами, на самых задворках Москвы, но стоял он при этом высоко, как бы сильно приподнятым, над другими местами, стоял на холме, так что, выходя на балкон или просто стоя у окна, ты мгновенно замирал и долго не мог оторваться.

Белый свет шел прямо из неба. Он простирался над огромным Битцевским лесом, как потолок в храме, а если ты вставал рано утром, он просто и без затей лился в комнату, как дешевая солнечная энергия при коммунизме.

Битцевский лес с нашей стороны, то есть со стороны нашей Днепропетровской улицы, начинался с белого здания, окруженного бетонным забором. Чтобы войти в лес, нужно было сначала пройти по истоптанной тропинке вдоль него. На заборе была табличка — психоневрологический диспансер номер такой-то. Иногда в ворота въезжал синий грузовичок, пахнущий дешевой едой. Обычно его встречала какая-то женщина в пуховом платке и в наброшенном на плечи старом, но чистом ватнике.

Белый свет, который видел я и видел этот мальчик-старик, как мне кажется, начал недавно исчезать. Он исчезает очень медленно, постепенно, и возможно, мы даже не заметим, когда он исчезнет совсем.

А вот эти старые, нелепые, неудобные, исчерпавшие свой технический срок эксплуатации, морально и физически устаревшие дома, которые на самом деле и были нашей родиной, — они исчезнут на наших глазах. Мы с вами увидим, как их уничтожат.

В торце дома стоит экскаватор. Я подхожу, здороваюсь с экскаваторщиклм. Он тоже здоровается в ответ. Спрашиваю, когда собираются сносить. Он говорит — завтра, часов в двенадцать.

Дата публикации: 16-03-2017
...подробнее...

Другие новости:

Грязную посуду петербуржцы назвали причиной конфликтов на работе

В Петербурге каждый десятый конфликт на работе происходит из-за бытовых конфликтов, сообщили в службе исследований компании Head Hunter. Опрошенные респонденты отметили, что нередко вспышки между коллегами происходят из-за не убранной в посудомоечную машину грязной посуды.

Борис Минаев: Прощание с пятиэтажками

Когда я впервые об этом услышал, о сносе пятиэтажек, то сразу понял одну вещь. Для меня этот снос — отнюдь не многообещающий, «интересный» политический момент, потому что ни в какое «народное возмущение» я, увы, не верю. Больше того, я его боюсь. Не интересна мне и популярная идея о том, что «все это гигантская афера» и так далее. Ну, афера.

Выстрелившего по скорой помощи отправили под домашний арест в Подмосковье

В Подмосковье отправлен под домашний арест житель Раменского района, который открыл стрельбу по автомобилю скорой помощи. Об этом в среду, 1 марта, сообщает телеканал «360».В отношении стрелка возбуждено уголовное дело по статье «Хулиганство», пишет сетевое издание m24.ru со ссылкой на Главное следственное управление Следственного комитета по Московской области.

При пожаре в московском приюте для бездомных животных погибли 13 собак

В приюте для бездомных животных на северо-востоке Москвы произошел пожар, в результате которого погибли 13 собак. Об этом «Ленте.ру» в среду, 1 марта, сообщил источник в правоохранительных органах.Отмечается, что возгорание произошло в помещении, принадлежащем ООО «Верные друзья». «На момент начала пожара в здании находились свыше 40 собак и 60 кошек, запертых в вольерах.

Сотрудники творческих вузов Москвы и Петербурга остались без зарплаты

Сотрудники Московской государственной консерватории имени Чайковского и других творческих вузов столицы и Санкт-Петербурга заявили, что с начала 2017 года не получают зарплату. Об этом пишет «Русская служба Би-би-си» в среду, 1 марта.

Schott Zwiesel Gl?ser 10deg - Barserie Кувшин 1000 мл - цена 4039 руб.
Schott Zwiesel Gl?ser Lagoon Вазочка десертная 13 см - цена 859 руб.
Schott Zwiesel Gl?ser Banquet Стакан для виски 400 мл - цена 480 руб.
Schott Zwiesel Gl?ser Classico Бокал для Bordeaux Кубок 645 мл - цена 601 руб.
Schott Zwiesel Gl?ser Classico Бокал для граппы_ настойки 95 мл - цена 556 руб.
Schott Zwiesel Gl?ser Classico Бокал гоблит _ кубок 370 мл - цена 556 руб.
Schott Zwiesel Gl?ser Classico Бокал Кубок для бургундского вина (Burgunder) 814 мл - цена 601 руб.
Jenaer Glas Concept Tea Заварочный чайник Good Mood с крышкой и ситечком, 0.4 л - цена 3225 руб.
Jenaer Glas Concept Tea Заварочный чайник Good Mood с крышкой и ситечком, 1 л - цена 4033 руб.
Schott Zwiesel Gl?ser Basic Bar Selection by Charles Schumann Стакан-тумблер для виски 356 мл - цена 556 руб.
Jenaer Glas Edition Wilhelm Wagenfeld Форма для запекания Eierkoch XXL 475мл - цена 1910 руб.
Jenaer Glas Edition Wilhelm Wagenfeld Форма для запеканияЯйцеварка, размер L 250мл - цена 1607 руб.
Schott Zwiesel Gl?ser Mondial Коньячная рюмка 511 мл - цена 501 руб.
Schott Zwiesel Gl?ser Mondial Бокал гоблит _ кубок 390 мл - цена 656 руб.
Schott Zwiesel Gl?ser Mondial Бокал для вина Кубок 200 мл - цена 454 руб.
Rosenthal Studio-line T?tenvasen Ваза в подарочной упаковке 18 см - цена 8996 руб.
Schott Zwiesel Gl?ser Congresso Бокал для белого вина 317 мл - цена 601 руб.
Zwiesel 1872 Gl?ser Living Lights Подсвечник для чайных свечей, цвет: фиолетовый 9,2 см - цена 2219 руб.
Zwiesel 1872 Gl?ser Living Lights Подсвечник для чайных свечей, цвет: оливковый 9,2 см - цена 2219 руб.
Schott Zwiesel Gl?ser Congresso Бокал для Bordeaux 621 мл - цена 656 руб.

Яндекс цитирования